В такие времена человек не является в состоянии понять, охватить полноту Духа, которому он противостоит, и она становится поэтому в нем искаженным образом, карикатурой: достигшая высшей точки культура обращается в свою противоположность и изводит себя сама. Это показывает поэт для римской культуры в «Агасфер (Ahasver)», для греческой культуры в «Аспазия (Aspasia)»; его основная идея является одинаковой в «Царь Сиона (Kцnig von Sion)» и в «Дантон и Робеспьер (Danton и Robespierre)». Той же самой идеей поддерживается теперь также его новейший эпос «Хомункулус (Homunkulus)». Он изображает ту карикатуру, которой станет наша современная культура, если представить себе, что она на проторенных ею путях дойдет вплоть до последних последствий.

Хомункулус есть представитель современного человека. Ничто другое не является именно для такового таким описательным, характерным как полное отсутствие того, что называют индивидуальностью. Тот источник всегда свежей жизни, который всегда позволяет нам зачерпнуть новое из нашей внутренней глубины (Inneren), так что наш нрав, характер и наш Дух проявляется оснащенным с некой определенной, в самой себе основанной глубиной, которая никогда себя полностью не расходует, совсем пропадает у современного человека. Исключительная индивидуальность не есть нечто обозримое, потому что если мы даже узнали так много ее жизненных проявлений, то это не является нам возможным, составить из этого вместе такой ее образ, что мы могли бы предвидеть совокупность ее дальнейшей деятельности. Каждое следующее деяние получает именно всегда новый импульс из глубины существа, который показывает нам ее новые стороны. Это отличает индивидуальность от механизма, который представляет только результат совместного взаимодействия своих составных частей. Знаем мы таковые, то также нам ясны и границы, в которые заключена его деятельность. Жизнь современного человека становится теперь все более машинообразной.