Он не мог это так видеть. Он сделал на мои объяснения замечание: «Нет, человек, который воспитывает моих детей, по этой статье, не является никаким «еврейским другом». От этого его нельзя было переубедить. Он не думал никакое мгновение о том, чтобы в моем отношении к семье нечто должно было бы измениться. Это он видел как некую необходимость. Я еще меньше мог принять дело как повод к изменению. Ибо я рассматривал воспитание его сына как задачу, которая мне выпала судьбой. Однако мы не могли иначе как думать, что в это отношение примешался печальный оттенок.

Ко всему этому добавилось то, что многие мои приятели из тогдашних национальных битв приняли в свое понимание иудаизма антисемитский нюанс, оттенок. Они рассматривали мое положение в еврейском доме не с симпатией; а глава семьи этого дома находил в моем дружественном общении с такими личностями только подтверждение впечатлений, которые он воспринял из моей статьи.

Роберт Хамерлинг: «Хомункулус»

Современный эпос в 10 песнях

Гамбург и Лейпциг, 1888

GA 32 (стр. 144–155)

Своеобразие Хамерлинга (Hamerling) располагается в удачном взаимодействии богатой фантазии с идущим к сути вещей глубокомыслием (Tiefsinn). Через это он является по-видимому наиболее компетентным поэтическим автором, изображающим те исторические эпохи, на которые выпадают поворотные пункты развития человечества. Его глубокомыслие позволяет ему везде обнаружить побуждающие силы, найти основные пункты в истории, а его великолепная фантазия воплощает их в изобилии обликов, форм, в которых отражается все содержание ее времени и которые являются при этом, однако, полными индивидуальной жизни. Хамерлинг описывает главным образом времена, в которые некая высокая культурная ступень наследуется на нисходящее, падшее поколение, которому более не по плечу задачи, которые были поставлены ему на достигнутой предками культурной высоте.